— Как же я ненавижу тебя, как же я ненавижу… — шептала десятилетняя Дашка, спускаясь по лестнице, и волоча за собой огромный мешок с пустыми бутылками.

— Дарья! — раздался громкий и не слишком трезвый голос сверху, — Дарья, давай скорее! Что ты там копаешься, давно не получала?

«Получала» Дашка совсем недавно, причем получала совсем не по-детски, и как водилось в этом семействе, ни за что, а просто так, для профилактики. Ее огромные серые глаза стали наполняться слезами. Голос отца заставил девочку двигаться быстрее, Дашка вообще очень боялась его, она никогда не знала, что от него ждать: порою, Сергей Михайлович приходил домой поддатым и совершенно счастливым. Он приносил ей конфеты и игрушки, брал дочь на руки и играл с ней…

Но в любую минуту все могло измениться. Каждый раз, сидя на коленках у отца, Дарья боялась, что вот, вот сейчас все и начнется. Она уже выучила все повадки своего родителя: его глаза внезапно будто останавливались на одном предмете, становились холодными и злыми, он резко ставил дочь на пол и начинал орать на всю квартиру. В такой момент главное было убежать, но удавалось это далеко не всегда. Если он замечал пятящуюся к двери девочку, Сергей Михайлович злился еще больше и грозно восклицал: .

— Так! А это еще что у нас такое? Ты, почему не убралась в квартире, мусор везде один! Зачем ты нужна Дашка, если ничего по дому не делаешь? Мы же семья, как ты не понимаешь, мы должны друг другу помогать, а ты, тварь неблагодарная! Корми ее, пои, а она будет только своими делами заниматься! Дрянь! Ненавижу! — и он кидался за ней, а Дашка, пыталась забиться куда-нибудь и спрятаться от «любимого папы».

Справедливости ради, нужно заметить, что «поить и кормить» маленькую Дашу, родители перестали уже давно. И Сергей, и его жена Вера были законченными алкоголиками, поэтому все свои деньги тратили на выпивку. Перехватить кусочек, девочке удавалось лишь тогда, когда к родителям приходили «гости».

В той среде, ходить в гости с пустыми руками было не принято, как правило, приносили с собой водку, но иногда и закуску. Вот тогда то и была у девочки возможность «закусить». А еще, начиная с семи лет, Дашка «забирала» у отца часть зарплаты. Делалось это просто: папа приходил домой как всегда пьяный «в стельку». К тому моменту, когда нога Сергея Михайловича переступала порог его квартиры, большая часть заработанных денег уже была оставлена в ближайшем ларьке, но кое-что еще оставалось. Вот, кусочек этого «кое-чего» она и забирала себе, так сказать, на личные нужды.

Кроме того, у Сергея была традиция, вернувшись домой после «зарплатного дня» он всегда приносил дочери шоколадку «сникерс» и булку, а им с Верой разнообразнейший набор дешевых спиртных напитков. Так было до того момента, пока Сергея не уволили.

Жизнь стала еще хуже. Даша не могла ума приложить: где отец брал деньги на водку? Это единственный продукт, который был в их доме всегда. Сама Дашка стала собирать по округе пустые бутылки из-под пива, и сдавать их в пункт приема стеклотары. Так и началась у нее «взрослая жизнь» — она работала, и даже платила налоги и утаивала прибыль.

Налогом называлась та сумма, которую Сергей еженедельно отбирал у маленькой Даши, а для того, чтобы папа забрал как можно меньше денег, Дарья старалась спрятать свою прибыль где-нибудь. Она даже оборудовала «сейф» во дворе, о котором никто не знал. Туда-то она и складывала заработанные деньги, чтобы любимые родители не отобрали у девочки все.

Шло время, совсем недавно Даша отпраздновала свое четырнадцатое день рождения. На праздник родители сделали ей чудный подарок — ушли в гости к кому-то из своих друзей, да так и заснули, наверное, там, так что девочка даже могла позвать кого-то из своих друзей.

Как ни странно, что квартира, в которой жила Дарья, выглядела более чем пристойно. Конечно, там не было евроремонта, не было картин на стенах и новомодной мебели, но там всегда было чисто. Мама Даши — Вера Павловна страдала манией порядка. До тех пор, пока женщина окончательно не спилась, Вера работала врачом, и поэтому стала фанаткой хирургической чистоты. Каждый раз, после посиделок, слегка отойдя от выпитого, Дашина мама брала в руки тряпку и занималась уборкой.

Дочери тоже предлагалось, вооружившись ведром и щеткой, заметать следы родительского гулянья, что собственно она и делала. Благодаря такой мании Веры Павловны у девочки появилась возможность позвать в гости одноклассников и друзей. Дашка потратила все деньги из своего «сейфа»: купила торт, шоколадные конфеты, колбасу, хлеб и даже кока-колу, которую безумно любила, но никогда не позволяла себе покупать.

Она накрыла стол: сделала бутерброды, разлила по одноразовым стаканчикам газировку, порезала торт и даже умудрилась настроить старый отцовский приемник на какую-то модную радиостанцию, чтобы была музыка. Конечно не все, кого хотела пригласить Даша, пришли к ней в гости. Многих просто не пустили родители: оно и понятно, о ее семье в районе ходили не самые лучшие слухи. Все алкаши знали: хочешь выпить, хватай бутыль и беги к Сергею Михайловичу, а все нормальные люди старались стороной обходить эту квартиру. Но некоторым Дашкиным друзьям, все-таки удалось прийти.

Праздник прошел «на ура», девочка даже получила несколько подарков, которым была просто несказанно рада. Но, как известно, жизнь похожа на зебру: белая полоса — черная полоса, белая полоса — черная полоса… Черная полоса в жизни Даши началась на следующее утро, когда вернулись домой ее мама и папа. Дашка, конечно, убралась в квартире, но Вера сразу заметила, что кто-то был, и принялась орать. Своей кульминации скандал достиг тогда, когда Сергей обнаружил в помойном ведре обертки от шоколадных конфет. Чего только не наслушалась Даша в тот день: и неблагодарная она, и «зажравшаяся», и родителей своих не ценит и не любит…

— Мы, мы все для тебя сделали, вырастили, выкормили, вон какая кобыла выросла! А ты, зараза такая, парней к нам в квартиру водишь?! — брызгая от негодования слюной, орал Сергей Михайлович.

— Ой, доча, доча, не понимаешь ты ничего! Бестолковая ты, вся в бабку! — причитала Вера, — нам самим то есть нечего, а если ты нам еще родишь, а?

— Кого это? Кого это она нам родит? — вопил отец, — я дедом в сорок лет становиться не собираюсь! Я молодой еще!

Даша стояла, заливаясь слезами.

— Но у меня же день рождения был, как вы не понимаете, — тихо сказала она, — у других праздники как праздники, а у меня что? Чем я хуже остальных, а?

— Ах, день рождения! — заорал Сергей! Так ты зараза вместо того чтоб деньги родителям отдавать тут дружков своих конфетами потчеваешь? Ну, сука, убью! — и он так ударил свою дочь, что та отлетела к стене, ударилась головой и заскулила.

Вера и Сергей, конечно же, сразу выпили, для того, чтобы успокоиться, а Даша долго еще не могла подняться — так сильно болела у нее голова. Когда же, наконец, девочке удалось встать на ноги, она вышла в коридор и увидела мирно спящих родителей, а рядом с ними толи три, толи четыре пустые бутылки из-под водки.

«Нет, так нельзя жить» — подумала Даша. Она кинулась к шкафу и стала лихорадочно собирать свои нехитрые пожитки. Сложив их и школьные книжки в рюкзак, Дашка накинула свою затасканную курточку и выбежала из квартиры. Так маленькая Даша оказалась на улице.

Она не знала, что ей делать, и не знала куда идти. Ноги не слушались Дашу, голова болела, и очень хотелось пить. Дашка и не помнила, как ее занесло на вокзал: там она смогла заснуть и проспала до утра. На следующий день она там же познакомилась с какими-то ребятами, которые, выслушав ее историю, накормили Дашу шаурмой и даже разрешили отправиться с ними на заработки.

На вокзале работали совсем по-другому: те, кто был половчее, просто воровали кошельки у зазевавшихся пассажиров, а остальным предлагалось просить милостыню. Вот этим-то и занялась девочка. Подавали неохотно, но к вечеру Дарье все же удалось собрать энную сумму. Она вернулась к тем же ребятам. Деньги пришлось отдать самому старшему, здесь царил общинный строй. Дашку снова накормили и уложили спать.

Так и потекла ее жизнь с того момента. Пару раз Дарья хотела вернуться в школу, один раз она приехала туда, хотела пойти на урок, но внизу, возле кабинета директора увидела Сергея и Веру.

«Они искали меня! Они меня искали!» — с радостной надеждой запрыгало сердце. Она уже сделала было шаг навстречу родителям, но вдруг увидела лицо отца. Оно было пропитое, опухшее. Дашка поймала на себе его мутный взгляд. Он ее не узнал, потому что девочка была далеко. Но глаза смотрели с такой злобой, что Даша поняла — ее никто не ждет дома.

Просто с ее уходом родители потеряли единственный более-менее стабильный доход, и теперь жаждут вернуть свою работницу. «Нет, нет, ни за что» — закричала про себя Даша, она развернулась и бросилась бежать из школы назад, к вокзалу… Вечером она уже сидела на ступеньках и повторяла:

— Дяденька, дяденька, дайте, пожалуйста, 5 рублей. Кушать очень хочется…

С этой фразой прошли еще 4 года. За это время Дашка научилась красть кошельки и без билета кататься из Москвы в Питер и обратно. У нее появились близкие друзья, которые стабильно поздравляли ее с каждым днем рождения.

Эту «вокзальную братию» Даша уже и стала считать своей настоящей семьей. За это время из маленькой забитой девочки она превратилась в высокую стройную девушку, с длинными прямыми каштановыми волосами и огромными серыми глазами.

Жизнь на вокзале даже не была такой уж плохой: при желании в туалете всегда можно было помыться, в зале ожидания поспать. Заработанных денег хватало и на то, чтобы поесть и на то, чтобы отдать Борьке — самому старшему из их компании.

Когда-то давно, он объяснил ей, что деньги собирает не для себя, что место на вокзале нужно покупать. И что стоит один раз не заплатить дань, и о теплом зале ожидания и знакомых тетушках проводницах можно будет забыть. Тогда Даша не поверила в эту сказку, но вскоре убедилась — это правда. Она видела, как мальчишек из соседней компании, поднявших бунт, здоровые дядьки в кожаных куртках затолкали в темные большие машины и увезли куда-то, больше этих ребят Даша не видела.

Однажды, когда Даша держала путь к своему «рабочему месту» она практически нос к носу столкнулась с цыганкой. На вокзале цыгане не были редкостью, и Дашка даже не обратила внимания на женщину. Но та с интересом посмотрела на девушку и неожиданно сказала:
— Большая удача ждет тебя дорогая, вижу по глазам твоим. Ты скоро найдешь человека, с которым проживешь всю оставшуюся жизнь, а точнее он тебя найдет. Тебе даже делать ничего не нужно будет, повезло тебе.

Девушка остановилась, и с удивлением посмотрела на женщину. Та даже не произнесла традиционное «позолоти ручку, красавица». Она просто стояла, и, улыбаясь, смотрела на Дашу.

— Что? — спросила, наконец, Дарья.

— Повезет, говорю, тебе скоро. И самое главное — что ты не сделай, все равно все так будет, как предсказано. Небеса так решили, ведь каждому воздается за его страдания.

Даша вспомнила 14 лет беспросветных страданий, прожитых с родителями и подумала, что воздастся ей должно очень и очень по-крупному. Она уже было, открыла рот, чтобы сказать что-то цыганке, но так как сквозь землю провалилась. Дарья пожала плечами и отправилась работать.

Примерно через неделю Даша очень серьезно поссорилась со своими друзьями. Собственно, этот раз был не первым, и наверняка не последним. Девушка отлично знала — помирятся, никуда не денутся, но переживала по страшному.

Дашка ушла «из дома», то есть с вокзала и бродила по ночной Москве. Она шла по тротуару и пинала не в чем не повинную жестяную банку, которая жалобно позвякивала и, подпрыгивая, катилась перед ней по дороге. Дашка не плакала, а просто злилась, злилась от собственного бессилия, оттого что у нее нет дома как такового, оттого что она не закончила школу. Ее часто посещали такие мысли — кем бы она могла быть, если бы…

Она ненавидела своих родителей и саму себя, это то, что нет у нее возможности изменить что-то прямо сейчас, в эту самую минуту. Дашка заплакала и, подняв лицо к весеннему апрельскому небу, затянутому тучами, прошептала: «Господи, ну где же твое хваленое воздаяние? Ну, помоги мне, ну за что ты мучаешь меня!».

Так она и шла, гладя на темное, безразличное ко всему небо и умоляя его помочь, пока вдруг не налетела на что-то, или на кого-то. Из Дашкиных карманов посыпались железные монетки заработанные, с таким огромным трудом.

Зарыдав еще сильнее, она стала на ощупь собирать их, но ее тонкие пальчики утопали в апрельской грязи и несчастные монетки никак не попадались. Неожиданно Дашу ослепил яркий свет, я повернула голову и в метре от себя увидела два ярких шара. Послышался визг тормозов, она поняла, что это были фары автомобиля, но не ничего успела сделать, Дашин бок пронзила острая боль и она потеряла сознание.

Когда Даша проснулась, было уже утро. Она открыла глаза и попыталась сесть на постели, но все тело ужасно болело. В памяти стали всплывать вчерашние события, и переборов боль она все-таки села. Оглядевшись по сторонам, Дашка в удивлении замерла — где это она?

На больницу комната не была похожа: в отличие от жестких больничных коек девушка лежала на шикарной постели, да и вся комната была обставлена просто потрясающе. Только в витринах дорогих магазинов Даша видела такую мебель.

Пока она глазела по сторонам, дверь открылась, и в комнату вошел мужчина, увидев, что Даша проснулась, он хотел что-то сказать, но не смог. Просто стоял, и смотрел на нее, а Даша смотрела на него. Они никогда не видели друг друга раньше, но сейчас, когда судьба столкнула этих двоих, им показалось, что они знакомы уже много лет. Дашка не могла отвести взгляда от его темных, практически бездонных глаз.

«Вот оно, твое воздаяние» — сказал ей внутренний голос. Так оно и было — через полтора месяца они поженились.