Если ты не безумный фанат, ходить на шоу поп-исполнителей российского розлива — бестолково. Тем более — ездить за этим по разным городам. Но если гора сама приходит к Магомеду, грех этим не воспользоваться.

На плакатах, возвещающих о прибытии Димы Билана в Петербург, только ленивый не нарисовал усы. Однако, несмотря на такое непитерское варварство, рассчитанный на пятнадцать с хвостиком тысяч зрителей Ледовый был практически полон. Народ радовался появлению у самой роскошной арены Петербурга гардероба, вкушал напитки и морально готовился к шоу. На сцене зажигала какая-то белокурая ди-джейка, но кто она такая — я не узнала, просто потому, что опоздала минут на десять. Не успела я как следует расположиться и воинственно осмотреть любимую арену, как дискотека закончилась, свет померк, и по залу раскатились тревожные аккорды Never let you go. Я подумала, что конструкторы шоу «Время — река» поступили правильно, поставив эту песню первой. Наверно, это единственный Димин хит, от которого даже у стойких нелюбителей поп-музыки нет отрыжки.

Кстати, на протяжении всего концерта Дима называл все свои песни «музыками», и меня это заинтересовало.

Но разговор не о том.

Ничего «мега» в обещанном «мега-шоу» я не разглядела. Возможно, Яна Рудковская, являвшаяся, по сообщениям в прессе, «идейным вдохновителем», посчитала, что три плазменных экрана — это уже круто.

Ну, неплохо, скажем так. Любопытные загогулины, появлением которых руководила бригада из шести человек, колдующих над компьютерными мониторами, напоминали мне слайд-шоу из коллекции авангардных обоев для рабочего стола. Пузыри, цветочки, квадратики — выставка произведений кружка самодеятельности. Но мило — повторюсь.

Первые три-четыре песни звукорежиссер вникал в суть дела и боролся с тумблерами, а пока он это делал, Димин голос звучал со скрежетом. Потом свершилось чудо, и тогда я поняла, что Гнесинское училище — это действительно место, где куют таланты. Заверяю ответственно — петь Дима действительно умеет. Не так заливисто, как это делают те, кого я считаю эталоном для подражания — Стив Бэлзамо и Жан-Жак Гольдман, но вполне приемлемо. Единственное, что надо изменить человеку с такими неплохими вокальными данными, так это репертуар. Весь.

Простите, но я согласна с Виктором Дробышем, считающим, что российская поп-музыка — не поп-музыка вовсе по сравнению с западной. Правда, Дробыш не дал ей точного определения. Я осмелюсь сравнить такие песни с детскими считалочками. Простенько срифмованные и переложенные на частушечную мелодию, они бьют по голове сильнее Мэнсона. Билановы песни вредят в первую очередь ему самому. Именно из-за них полстраны считает, что голоса у певца нет, а, как и говорилось выше, это не так.

Хореография, составляющая важную часть шоу, тоже меня разочаровала. Отклонение от стандартной для попсы формулы «мальчик поёт, девочки танцуют», не пошла Билану на пользу. Вместо девочек в кордебалете танцевали мальчики, и всё вместе производило впечатление вечеринки в гей-клубе. Хотя, надо отметить, танцоры действительно дело своё знали, да и ассиметричная композиция порадовала.

Порадовала бы ещё больше, если бы и Дима танцевал вместе с ними, а он только прыгал и извивался. Правда, извивался он с толком и с чувством, импровизировал, в общем — солировал даже в этом. Знаменитые Димины прыжки, впечатлившие даже Европу, меня особо не впечатлили. Выглядело это как-то искусственно.

Один номер действительно запомнился, тот самый, где танцоры «сажают» Билана в клетку. Я долго думала, в чём там смысл, но пришла к выводу, что это просто очень сочная метафора. Хотя, у меня свои соображения на этот счёт — поющий из клетки Билан воплотил в себе типический образ современного поп-исполнителя, зажатого со всех сторон продюсерами, контрактами и другими обязательствами.

Есть, над чем подумать…

Не могущий похвастаться особым знанием риторики Дима, тем не менее, болтал направо и налево.

-Вот уже два дня в Петербурге солнце, — делился он впечатлениями, — Петербург, это, вообще, хороший город, только как-то у вас тут холодно немного, не находите? Да? Нет? Ну, в общем, поздравляю всех с наступлением весны и лета!

Твоими молитвами, Дима, только в конце недели всё равно обещали похолодание.
Дима старался охватить своим вниманием всех: подбегал то к одному краю сцены, то к другому, прыгал на динамики, рискуя загрохотать с них в отгороженное между партером и сценой пространство, а девочки кидали ему мишек, зайцев, цветы и передавали через секьюрити какие-то бумажки. Одна поклонница швырнула певцу конфетку, вероятно, решив, что Дима проголодался, а другая расщедрилась ободком для волос. И то, и другое Дима благородно вернул правообладателям, про ободок сказав, что он ему не подходит. .

Пока Дима пел, читал монологи, пил минералку и швырял её за кулисы, секьюрити внизу вели незаметную другим, но важную для подержания порядка работу. Гоняли неаккредитованных фотографов, передавали цветочки (к концу концерта на сцене образовался мемориал из букетов разного размера), общались с фанатами, а один раз вообще оперативно ликвидировали какую-то склоку, возникшую ближе к выходу.

Радовало и то, что со времён моего первого серьёзного посещения массово-зрелищных мероприятий в 99-м году (Scorpions, «Юбилейный»; до этого была Патрисия Каас в СКК, но это не считается) — российские секьюрити набрались европейской вежливости. Не толкались, не хамили, фотоаппараты не отбирали, с девчонками даже шутили. Привычные уже.

Я с тревогой ждала момента, когда Дима начнёт манипулировать со своей одеждой и хвастаться публике прессом. В зале присутствовало младших школьниц — хоть отбавляй, и они так предано смотрели на любимого Диму и снимали его на камеры мобильников, что делалось страшно за их психику. Поймут ли, что это просто работа такая? Показав всем худой животик на трёх песнях, Дима на этом не успокоился.

Вернее, не успокоилась Яна Рудковская — отсекайте мне хоть руку, хоть сразу голову — ветер дует именно оттуда.

-Не скучайте! — громогласно повелел Дима и умчался за кулисы. Там-то и началось главное: процесс переодевания рубашки и штанов щедро транслировался на главный плазменный экран. Я про этот фокус, обкатанный в Лужниках, уже знала, а вот для большинства, такой перфоманс стал откровением. Сидевшая передо мной нежная белокурая девочка наклонилась к маме и стала что-то ей сообщать, показывая пальчиком на экран. По лицу мамы я поняла, что она обо всём этом думает.

Впрочем, «гениальный» план с закулисьем особо страшным мне не показался. Пока Дима переодевался, соло-гитарист наяривал блюзы, и в какой-то момент мне показалось, что он заиграл вступление к Smoke on the water. Вот тогда мне стало действительно страшно.
Непонятно, почему Дима так долго переодевал рубашку и штаны, и ещё более непонятно, почему после некоторых песен он так страстно дышал в микрофон. Вот просто стоял и дышал на весь зал.

К чести питерской (да и вообще — российской) публики скажу, что народ реагировал бурно ТОЛЬКО на песни Димы, а не на его манипуляции с одеждой на сцене и за кулисами. Все просто стояли и скучали, и дождаться не могли, когда Дима наконец наиграется и приступит к непосредственным своим обязанностям. С содроганием вспоминая истерику финских малолеток на подобного рода шоу, я понимала, что не всё ещё у нас потеряно.

Итак, судя по тому, как Дима дышал в микрофон, к концу своего выступления он порядком подвыдохся, но держался стойко, как при Бородине. Вспомнив о том, какой плотный у него гастрольный график, я засомневалась, надолго ли хватит этой стойкости, и искренне пожелала Диме здоровья и долгих лет жизни. Впрочем, выдохся не только Дима, но и его поклонницы. Некоторых, крепкотелые секьюрити даже выносили из толпы на руках. Став свидетелем такой сцены, Дима великодушно пожертвовал одной девчонке своё полотенце.

-Приложи, полегчает, — заботливо попросил Билан.

Полотенце девочка забрала с собой. Полагаю, в ванную она его не повесит.

На последней песне измотавшийся питерский люд пополз к выходу, но Дима быстро вернул всех на место повторным исполнением хита с Евровидения. Наиболее активные подпевали по-английски без ошибок.

Возвращаясь домой с толпой, влившейся в метро из Ледового, я размышляла над тем, почему меня, с моими идеалами в лице леди Брайтман, Кэндис Найт и Тарьи Турунен, так привлёк карамельно-мармеладный Билан, для многих являющийся образцом пошлости и безвкусицы. Я поняла, что не всё так просто, выражаясь словами Билановых песен. Да, уровень музыки катастрофически низкий, но сам Билан, несмотря ни на что, парень искренний и местами смешной. Это импонирует. А ещё мне его искренне, жаль, как жаль всех, кто трудится на ниве шоу-бизнеса.

…Меркла белая ночь, и Петербург уже жил предвкушением трудовых будней…