- Хочу куклу! – тоненьким голоском протянула Танюшка.
Вот уже неделю она не выходила из своей палаты. Врачи только цокали языками и качали головами. .
Медсестра, что дежурила у кровати ребенка, встрепенулась и посмотрела в окно. В надвигающихся декабрьских сумерках прохожие спешили по своим делам.
- Хочу куклу! – упрямо повторила девочка.
А за окном начинался настоящий новогодний снегопад. Вмиг стало еще темнее, крыши соседних домов покрылись слоем снега.
- Хочу...
Даже в темноте легко просматривалась необычайная бледность ребенка. Тоненькие ручки лежали поверх одеялка, волосики разметались по подушке, глазки были полуоткрыты. Дыхание было слабым и прерывистым.
- Хочу куклу…
Медсестра вышла в коридор. На столе дымилась кружка кофе, стоящая прямо на раскрытом журнале. Свет от настольной лампы тускло освещал коридор. Никого не было, а из сестринской доносились характерные смешки.
Спустившись этажом ниже, она оказалась в вестибюле. Большой мраморный зал был пуст. Лишь уборщица гремела ведрами. Медсестра подошла к ней:
- Вечер добрый! А где Антонина Павловна, не знаете?
Уборщица молча ткнула тряпкой в направлении конца зала, повернулась к медсестре спиной и снова взялась протирать листья огромного фикуса.
***
Антонина Павловна уже собиралась домой. Это была грузная, когда-то очень красивая женщина. Она стояла у зеркала, когда в дверь постучали.
- Войдите.
Медсестра заглянула в проем:
- Можно?
- А, Ирочка… Заходи, конечно! Что случилось?
- Вы уже домой?
- Да, рабочий день подошел к концу. А что?
Медсестра немного помялась, но потом осмелела:
- Вы не могли бы немного посидеть с Танюшкой? Мне срочно надо ненадолго отлучиться.
- Ну не знаю… Вообще-то… - Антонина Павловна хотела сказать, что дома ее ждет голодная семья, что у нее полно дел и что она не может. Но дома ее никто не ждал: после смерти мужа дом опустел, а болонку Чапку забрал к себе сын… - Я согласна.
- Ой, вот спасибо!
***

Ирина через ступеньку понеслась наверх. Старенькое поношенное пальтишко одиноко висело на крючке в темной кладовке. Она накинула его на плечи, узлом завязала платок, перехватила его брошкой, переобулась в видавшие виды сапоги… Скромненький серый беретик завершил ее туалет.
***
На улице шел снег. Он налипал на ресницы, ветер пронизывал до костей – холодное пальтишко почти не грело. Варежек у Ирины никогда не было, кожа на руках огрубела и покраснела. Ладно хоть жила она близко, напротив больницы.
***
Повернув ключ в замочной скважине, она оказалась дома. Ирина разулась и прошла в комнату.
***
Щелкнул выключатель, и комнатка озарилась тусклым светом. Взору предстала скромненькая обстановка: диван, два кресла, письменный стол, накрытый вышарканной плюшевой скатертью, сервант. В углу стоял телевизор. Ковра на полу не было.
Она подошла к серванту, открыла его и достала дешевенькую шкатулочку. Вот уже полгода Ирина отказывала себе во всем самом необходимом: копила деньги на новенькие сапожки, что видела в универмаге.
Ни минуты не думая, она взяла все деньги, положила их в карман, вышла в коридор, обулась, выключила свет, захлопнула дверь и вышла на улицу.
***

Ветер стих и только снег продолжал медленно падать, все покрывая серебром. Она мельком взглянула на двор, в котором прошло ее детство. На том месте, где обычно в это время заливали каток, красовались мусорные баки. Старый фонарь покосился, лампочка перегорела, и из темноты вырисовывались страшные очертания начавшейся когда-то и никак не заканчивающейся стройки… Да и вся детская площадка была какой-то неухоженной.
Ирина свернула в арку, быстро пробежала по темноте и очутилась на освещенной улице. Здесь ничто не напоминало удручающую обстановку двора. По проспекту неслись троллейбусы и потоки машин, витрины многочисленных магазинов были украшены разноцветными гирляндами и мишурой, настроение у встречных прохожих было предпраздничное. То тут, то там мелькали улыбчивые лица распространителей рекламы и зазывал.
***
Она подошла к красивому магазину. Рядом стояла большая черная машина. Огни гирлянд отражались от вороненой стали, а стекла были настолько затемнены, что не проглядывалось даже силуэта, и было непонятно, есть ли кто в салоне.
Ирина решительно поднялась по небольшой лесенке и потянула на себя массивную дубовую дверь.
Мелодично зазвенел колокольчик, и она оказалась в просторном зале. Со всех сторон на нее смотрели куклы. Большие, маленькие, с голубыми глазками и фарфоровыми личиками… С легкомысленными кудряшками и длинными локонами. Тряпичные ручной работы, одетые в кринолин и кружево… Но самая красивая стояла в витрине магазина. Стройная, статная, одетая в платье из темного бархата, с длинными завитыми на кончиках волосами, с красивым фарфоровым лицом, не большая и не маленькая. И выражение лица у нее очень походило на человеческое: грустно-задумчивое такое и очень умное. Ирина часто заглядывалась на нее по дороге на работу.
***
Продавщица стояла за прилавком и с интересом рассматривала странную посетительницу. Судя по тому, как она одета, у нее вряд ли хватит денег не то, чтоб на куклу, даже на шляпку. Видно, что она отказывает себе даже в самом необходимом: старые, давно вышедшие из моды сапоги были застегнуты на булавку, пальто на рукавах было не то истерто, не то съедено молью, серый берет, засаленный сбоку… И этот нелепый, совсем неуместный здесь платок, перехваченный дешевой брошкой.
Ирина почувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд продавщицы, и ей стало неуютно. Но она переборола себя и подошла к прилавку:
- Мне куклу, пожалуйста. Вон ту, с витрины.
Продавщица окинула Ирину презрительным взглядом и, виляя бедрами, пошла к витрине. Ирина тем временем достала аккуратную пачку денег. По ее расчетам, должно было хватить.
***
Денег хватило как раз только-только. Радостная Ирина, бережно прижимая к себе коробку с дорогой покупкой, вышла из магазина. Глаза у нее радостно сияли, она была готова обнять весь мир.
***
Денис пулей вылетел из подъезда. Внутри у него все кипело. Он кому-то погрозил в темноту сотовым телефоном, перебежал дорогу и, перемахнув через низенький заборчик, оказался около своей машины. Ирина в этот момент только выходила из магазина. «Вот дура!» - промелькнуло у него в голове, при виде девушки. Он злобно хлопнул дверцей, включил зажигание и, немного постояв, начал сдавать назад.
***
Ирина в это время спустилась с лесенки. Машину она просто не заметила. А когда заметила, было уже поздно. Удар был несильный, но Ирина оказалась лежащей на тротуаре на коробке с куклой. Подняв голову, она увидела удаляющиеся красные огни.
Придя окончательно в себя и поднявшись, она осмотрела коробку. Кукла была безнадежно испорчена: по красивому фарфоровому личику от переносицы до подбородка шла трещина. версия для печати
Ирина с надеждой посмотрела на двери магазина, но вдруг поняла, что больше не сможет туда войти.
«Теперь я знаю, что чувствует шарик, когда из него выпускают воздух» - подумала она и грустно улыбнулась. В уголках глаз у нее засверкали слезы, настроение сразу испортилось. Коробку с куклой она выкинула в ближайшую урну и понуро отправилась в больницу.
***
Двери сестринской были открыты, Антонина Павловна пила чай.
- Ирочка, наша Таня сегодня сама уснула, мы даже снотворное не кололи! – непременула она с гордостью сообщить. Потом поставила на стол полупустую чашку – ну, мне пора!
- Спасибо, Антонина Павловна!
- Да особо и не за что!
Антонина Павловна видела в окно палаты, куда ходила Ирина, и что с ней произошло. Но, ничего не сказав, вышла из сестринской.
Ирина убрала со стола, потом, немного подумав, заглянула в палату к Танечке. Девочка мирно спала, сладко причмокивая губами во сне. «Совсем как здоровый ребенок!» - порадовалась за нее Ирина.
***
К ней сон никак не хотел приходить. Она осталась без сапог, но и Танюшка без куклы. Обидно? Да еще как! И почему он не остановился? Номер машины Ирина не помнила. Видела-то один только раз, да и то мельком… Доказать, как ей казалось, ничего было нельзя. Да и никому это, кроме нее, не надо. Ирина глубоко вздохнула, повернулась к стенке и попыталась уснуть.
***
Молодой человек стоял у регистратуры:
- К вам вчера вечером привозили девушку, которую сбило машиной?
Антонина Павловна посмотрела на него поверх очков:
- Нет.
- Ясно… Спасибо… - пробубнил он в ответ и нерешительно двинулся к выходу. Антонина Павловна окрикнула его:
- Молодой человек, постойте!
***
Ирина делала уборку. Надо к Новому году привести квартиру в порядок. В окно светило солнце, по стене бегали солнечные зайчики, но на душе было немного мрачновато.
В шкафу лежала маленькая искусственная елка. Ирина достала ее и начала собирать. В это время в дверь позвонили.
***
На пороге стоял он. Ее вчерашний обидчик. Она никогда раньше его не видела, но сразу поняла, что это он.
- Пришли требовать с меня материальный ущерб? Я Вам машину поцарапала? – едко осведомилась она.
Денис молча смотрел на девушку. Короткие каштановые волосы были небрежно перехвачены резинкой, линялые бриджи, кремовая просторная футболка, застиранная и с маленькой дырочкой на плече. И смешные тапки на ногах в виде пушистых зайцев. Да и сама она напоминала маленького воинственного зайчика. Ему стало очень стыдно за вчерашнее. Он хотел извиниться, но Ирина захлопнула дверь перед его носом.
Он еще минуту постоял возле закрытой двери и медленно начал спускаться, временами оглядываясь в надежде, что она передумает и откроет двери. Но этого не произошло. Денис вышел на улицу.
Двор встретил его неприветливым лаем огромного бродячего пса. Рыжий, весь в болячках, шерсть висела на нем клочками, а местами ее вообще не было… Вероятно, он недавно дрался с собаками. Он стоял посреди двора и лаял. Просто так, в никуда… «Знать бы собачий язык…» - подумал Денис, садясь в машину.
Ирина смотрела на происходящее из окна. Чем-то он ей симпатичен, этот незнакомец… Высокий, молодой, с залихватски зачесанной набок челкой… Вон какая у него машина… Черная, блестящая… Явно новая и, наверное, безумно дорогая…
Ирина посмотрела, как он скрылся в арке, и принялась вновь собирать елку. Скоро на работу – она согласилась работать в новогоднюю ночь, только потому, что обещали тройной оклад.
***
Она в последний раз окинула свое отражение критическим взглядом. Синее шерстяное платье ей очень шло. Волосы она вымыла и накрутила. Получились забавные кудряшки. Губы она слегка тронула дешевенькой помадой, несколько капель ее любимых духов завершили туалет. Ирина уж и не помнила, как они называются – этикетка давно отвалилась. Накинув на плечи свое старенькое пальто и обувшись в неизменные поношенные сапоги, она вышла на улицу.
***
Во дворе двое мальчишек и их папа пускали фейерверк. Ирина немного полюбовалась на них, отряхнулась от непрерывно шедшего снега и скользнула в арку.
***
В больнице она прежде всего заглянула в рентгенкабинет, чтоб сказать пару теплых слов Ивану Савельичу. Именно он нашел полузамерзшую Танюшку и сообщил в милицию. А потом принес девочку в больницу. Родители так и не нашлись и органы опеки после праздников обещали заняться судьбой Танечки.
Кабинет был уже закрыт. Ирина с сожалением погладила ручку двери и медленно пошла назад.
- Ты не меня ищешь, Ирочка? – Иван Савельич стоял напротив нее в своем полушубке, – А я вот домой собрался. Инесса Петровна уже звонила. Сегодня к нам дочь приедет, внука покажет. Вот и отпросился пораньше, – он серьезно посмотрел на нее – что-то случилось?
- Да нет, - улыбнулась Ирина, - ничего. Просто хотела поздравить с Новым годом! Пусть у вас все будет хорошо!
- Спасибо, Ирочка. Тебе тоже всего самого замечательного! Ты сегодня такая красивая!
Ирина залилась краской и потупила взор – не часто ей делали комплименты. Особенно мужчины.
***
На втором этаже трое больных, оставшихся в больнице на праздники, смотрели телевизор. Из-под дверей Танюшиной палаты пробивался лучик света. Ирина заглянула. На тумбочке стояла огромная корзина фруктов, в углу была наряжена елка. Танюшка сидела на кровати в новеньком фланелевом платьице и держала на руках красивую фарфоровую куклу.